Мои радости

Мои радости

Слишком много сейчас пишут о трудностях материнства. А о радостях — мало. Не моё мнение, но распространенное. Что я могу сказать по этому поводу: вы хочете песен — их есть у меня.

Начнем сразу с лирического отступления. Дело в том, что одна из топовых материнских радостей — зарыться носом в детскую макушку — мне не доступна. Моим носом можно слегка зарыться в горилле или медведе.
Над более скромными по размерам и шерстистости поверхностями он гордо реет как парус. (Да простят меня классики. Оба.) Вооот. Поэтому мне приходится искать других материнских радостей. А они случаются.

Буквально на днях ребенок освоил пользование горшком. Причем по-большому. (Масштаб радости могут оценить матери, прошедшие все круги ада от «а ты уже в 6 месяцев на горшок ходила» до «в школу в памперсах отправите?»)
Все члены семейства сплясали по этому поводу польку-бабочку, выразили положенные восторги юному делопроизводителю в горшок, и успокоились, решив, что достаточно подкрепили ценный навык.

Радостная мать (ничего, что я о себе в 3 лице?) схватила горшок, чтобы опустошить и вымыть.
И тут случилась вторая радость. Ребенок открыл в себе художника-акциониста. И одновременно понял, что его инсталляция под угрозой. Он вцепился в горшок с недетской силой. Вырывать обратно было чревато новым взрывным перфомансом. Пришлось идти на переговоры.

Свою позицию мать озвучила четко: «Горшочек должен быть чистым».
Юный художник выслушал и ответил, как и полагается настоящему мужчине, предельно лаконично: «ААААААА!»
Высказывание носило яркую эмоциональную окраску в децибелах.

На помощь подоспела старшая сестра творца. И заодно подарила материнскую радость № 3. «Фекалии нужно спускать в канализацию!» — донесла она до брата. Богатство лексического запаса девочки согрело материнскую душу.

Но радость радостью, а горшок был по прежнему полон.
На любые попытки продвижения в сторону санузла, создатель экспозиции включал встроенную сирену.
И естественно, не выпускал новоявленный шедевр из ручонок.

В воздухе явно запахло политическим кризисом и ещё чем-то. И тут случилась материнская радость за номером 4. У соседей залаял пёс. Вероятно, это был голос в поддержку современного искусства. Художник понял, что слава нашла его, и побежал к окну, общаться с поклонником.

Горшок с содержимым полностью отошёл в руки матери, «АААААА» моментально выключились.
С чувством, будто её отпустила на волю самолетная турбина, мать до краёв наполнилась пятой за пять минут радостью. А горшок опустошился.

Так вот, если дочитали, то теперь не говорите, что никто не пишет о радостях материнства. А то напишу ещё.

Мария Гушкан