"Дети - разные", начала она с клише

«Дети — разные», начала она с клише

Расскажу нашу историю, которая будет, возможно, актуальна, родителям детей 7-10 лет, которые вдруг проваливаются в дерзость, агрессию, истерики.

Я легко переношу перемены и неуверенность, неопределенность. Не то, чтобы прям с цыганами и шампанским, но легко справляюсь со стрессом. И поэтому в моей слепой зоне находится то, насколько перемены могут выбивать других людей.

Полтора года назад у нас было тяжелое время. Я ушла с работы, и поэтому необходимость вытащить детей из частных школ стала насущной. Как и переезд ради старшей школы дочери. Около года мы жили на зыбучих песках — сначала дом не продавался, потом не находился, потом, в последний момент, сделка сорвалась за неделю, мы вынуждены были срочно что-то снимать, переезжать, оказались без школ для детей, два месяца я ходила по апелляциям и одновременно пыталась учить их дома, бизнес тем временем падал вне моего участия. Но если я сжимаю зубы и иду напролом сквозь туман и удары под дых, то я недооценила, какой эффект это может оказывать на других.

Данила тогда провалился в какой-то нечеловеческий кризис — он стал очень агрессивным, нервным, постоянно устраивал нечеловеческие истерики, кричал на всех, ломал вещи. Это я сейчас понимаю, что ему было «неустойчиво», и сейчас могу позволить себе рассказать об этом с высоты выводов и осознаний. Тогда мне не было очевидно, насколько перемены и неопределенность его пошатнули. Я посчитала, что у него какой-то «кризис», и значит я должна его поддержать, проговаривая и принимая этот временный откат.

Но, казалось, сколько бы я ни давала любви, терпения, и принятия, становилось хуже. И тогда я пошла к психологу посоветоваться, она помогла мне увидеть ситуацию с иного ракурса. Увидеть «темную» сторону моего принимающего родительства.

Высокочувствительные дети очень нуждаются в твердой стабильной почве под ногами. В ситуации перемен в жизни эта почва уходит, и ребенка «срывает».

Эта почва — НЕ ТОЛЬКО мамина любовь и принятие, но и мамина твердость, однозначность смыслов, и последовательность. Ребенка несет потому, что мы в попытке понять и принять забываем выставлять все те же границы очень простого «можно» и «нельзя». Когда много других перемен, наши эти границы становятся его опорой, а не тюрьмой. Когда он в ресурсе, у него ест запас сил на то, чтобы выбирать, осознавать. Когда нет — постоянная необходимость выбора, свобода любого проявления истощают его.

Некоторые высокочувствительные «невербальны». Данилыч с трудом воспринимает длинные разговоры, теряет нить. Но я продолжала с ним часами все проговаривать, как с Тессой, которая повышенно вербальна. Но для него это значило, что его и так небольшой ресурс вылетает в трубу еще больше. Особенно, когда наше психологизированное проговаривание — попытка не взбеситься и не наорать. Когда мы сдерживаем своих собственных тараканов. Тогда мы внутри злимся и амбивалентны, и он чувствует это, как любой ребенок, и вынужден тратить последние силы на контроль и попытку понять наши эмоции. Мы ведем задушевные разговоры, а у него нет сил на восприятие, и у него срывает крышу.

Поэтому мы с психологом разработали следующие принципы/стратегию:

1. Максимально питать ресурс.

Сон, прогулки, футбол, режим. Держать жестко, без обсуждений. Не позволять гиперусталости, ночных бдений, голода. Четкий график. Минимальное количество моментов сомнений и выбора.

2. Вернуть границы.

Мы обсудили с мужем и в какой-то момент сели и сказали ему:
«Мы заметили, что ты на нас кричишь, орешь, обзываешься. Ты не плохой, у тебя сильные чувства, но выражать их можно по-разному, и так выражать их недопустимо. Нам стоило сделать это раньше, мы упустили момент, но сделаем сейчас. Больше такого в доме не будет. Если ты расстроен, ты можешь пойти в свою комнату и там покричать или побросаться подушками. Но более ты не будешь обзываться, бить, кричать, ломать вещи. Мы понимаем, что тебе нелегко, но ты достаточно взрослый, чтобы справиться. Мы ПОМОЖЕМ ТЕБЕ СПРАВИТЬСЯ. Поэтому дальше будет так:

Если мы видим, что у тебя начинается приступ неконтролируемой агрессии, мы напомним тебе, что надо сделать паузу.
Если это не поможет, то мы прекратим делать то, что делали (играли, гуляли), пока ты не сможешь успокоиться. Тебе больше нельзя ломать вещи, кричать на Тессу и нас. Тебе нужно пойти в свою комнату или побыть где-то, столько, сколько хочешь, пока не успокоишься. Мы всегда рядом и ты можешь всегда с нами поговорить. Ты не плохой, и это не наказание — это правило в доме: когда кто-то из нас злится, он уходит, чтобы не ранить других, и приходит, когда успокоится».

Первые дни была жесть, ад и пакистан.

Данилыч играл, злился на игру, стал ломать вещи. Когда предупреждение не подействовало, я выключила гаджет. Данилыч сказал, что не пойдет ни в какую комнату, орал, бросался на меня, обзывался. Я стояла, как скала, и говорила не злым, спокойным голосом. «Ты не сдержался, тебе надо успокоиться, ты должен пойти в свою комнату». Папа был рядом и в конце концов его туда утащил насильно, он там орал, бил в дверь (сломал косяк!), все крушил, мы сидели рядом под дверью с мужем на полу по очереди. Мы НЕ ругали и НЕ ругались на него. Ничего не говорили. Не ввязывались в споры. Когда крики про то, какие мы сволочи, сменились на вой о том, что его никто не любит, я спрашивала, хочет ли он, чтобы его обняли. Он орал еще больше, тогда я говорила, «хорошо, я тут, ты можешь всегда прийти, если ты успокоился».
Первый такой скандал длился часа два. Потом час. Как будто ему нужно было убедиться, насколько мы серьезны и насколько безопасны. Что мы не отбираем любовь. Не кричим, не обзываем, не виним. Что мы с пониманием и теплом, но твердо помогаем ему научиться новым навыкам поведения и саморегуляции.

Главным было самим не уйти в аффект, а понимать, что мы правим собственные размытые невыставленные границы, свой собственный недогляд о том, что ему может быть очень фигово в нашем разболтанном взрослом мире. И понимать, что так ребенку лучше.

Потом я сама нашла фишку, чтобы сократить время и найти какой-то якорек. Поняла, что мы не поставили четкого «что значит — «ты успокоился». Он вылетал в ярости и орал «я успокоился!!!!!». И мы шли на второй круг.

Я увидела эту промашку и выставила тут четкость тоже. Я сказала — я ставлю таймер на 5 минут, эти пять минут я хочу, чтобы было тихо, и ты должен убрать все, что разбросал. Первый раз таймер полетел в меня, но я осталась непоколебима. И он сел зло смотреть на таймер, и потом зло убирать разбросанное. А я в конце благодарила его, и возвращала/включала/позволяла продолжить играть. Выполняла условие.

И ОЧЕНЬ БЫСТРО он просек, что все, что нельзя делать — это орать и кидаться на людей и ломать вещи. Можно злиться, расстраиваться, убегать в комнату. Что его никто не ненавидит, что на него никто не орет, не отбирают любовь, не винят — просто требуют простого условия. И когда он дошел до этого, ВНЕЗАПНО И НАВСЕГДА прекратились вопли, агрессия к нам и себе, разрушение.

Теперь он когда психанет, убегает к себе, посидит там, и приходит нормальный. Или позовет меня, и мы посидит молча. Или не зовет меня, если злится.
В довершение к этому он в принципе стал намного спокойнее.

И Тессу отпустило — потому что на нее наше принятие агрессии Данилы действовало ужасно, и это мы тоже упустили. Ей снились сны, как он убивает ее, или как она бросается меня защищать от него. Она спрашивала меня снова и снова «почему вы терпите, как он разговаривает?». И это был один из тех отрезвляющих моментов — твой ребенок напоминает тебе, что ты забыл быть родителем.

Еще добавлю:

Важное тут — это НЕ наказание «раз ты так, то гаджет не получишь». Это ОБУЧЕНИЕ самостоятельному навыку контроля за внешним выражением эмоций, который доступен детям 8 лет. Его не ругают за скандал, к нему относятся понимающе и тепло, что «тебе трудно, но ты справишься, ты молодец».

Я не горжусь, что мы это запустили, но я рада, что мы вовремя поймали и исправили.

Я теперь знаю, что часто ребенок бьется не только потому, что его не принимают, но и в ситуации отсутствия опоры на четкое можно и нельзя, которому дан СЛИШКОМ большой выбор моделей поведения, в которых он не может ни справляться, ни ориентироваться. И криками, истериками, агрессией они кричат об этом. «Мне нужны папа и мама, которые не сломаются, в которых я не проваливаюсь, как в кисель».

Это крик «как я могу опираться на вас, если вы ломаетесь от меня?».

Этой истории около года. Вчера болтали с Данилычем,

— Мам, а у тебя бывает «самый худший день в году»?
— Конечно бывает.
— А у меня, как думаешь, уже был, или еще будет?
— Думаю, уже был.
— Это когда у меня были истерики?
— Думаю, да. Ты же сам не был счастлив, что кричал?
— Нет. Я рад, что это закончилось.

Подытожить хочу прекрасными словами Anna Ivanova «В словосочетании «Заботливая Альфа» главное слово — Альфа».

ВАЖНОЕ: это про детей 7-10 лет. Не про детей 1-5 лет. У них совершенно иные способности саморегуляции, способности выполнять условия, созревание мозга. Для них такой опыт будет пыткой.

Ольга Нечаева