2017-05-24_23h17_16

История про ботиночки

Идём по Невскому и ругаемся. Я ему, что всё должно сочетаться. Он мне, что у двухлеток так вопрос не стоит. Раздражаюсь: они же оранжевые! Не подойдут оранжевые ботиночки к вязаному голубому платью. Да и не ботиночки это, а кеды. Кэжуал стиль. Кэ-жу-ал!

А вдруг праздник? Вдруг платья в пол, а у нас — кеды? Неужели сложно пойти и купить ещё одну пару обуви, универсальную? Под платье в пол, и под голубое вязаное, и под тунику. А он мне, что не сложно, но зачем?

Договорились вернуться домой и устроить обуви очную ставку: вызвать из шкафа все наряды дочери и поочерёдно их к этим кедам прикладывать: смотрится? Не смотрится?

Безумие, но ругаться перестали.

Дома потихоньку достаю замшевые яблоки раздора 22 размера: вот тебе раз, не так запомнила. Оранжевого чуть сзади, а так они серые, универсальные. И под платье в пол, и под тунику. Даром, что кэжуал.

И вот сижу я на полу с этими дурацкими кедами в руках и понимаю, что на Невском на мужа сердилось моё детство. 

То, что пришлось на девяностые, с мамой-учительницей и бабушкой-врачом. И, конечно, без папы. Детство с запахом порошка из секонд-хэнда: обновки измерялись килограммами! Детство со вкусом фасоли из американской гуманитарной помощи. Я эту фасоль, рассыпавшуюся со стола прямо на пол, грызла сырой. И много лет потом тошнило от одного воспоминания.

Детство, где «нет денег» — фон, на котором происходили все остальные события. Детство, где всегда приходилось выбирать: платье или книгу? Хотя, конечно, выбор был иллюзорным: кто ж возьмёт платье, когда можно — книгу? 

Детство, в котором мне, восьмилетке, белые капроновые колготки в звёздочку с микки-маусами на лодыжках были подарком на второе первое сентября. И где же мама нашла такую красоту? Аккуратно, аккуратно, не дыша, потихонечку, сначала в руках собрать в тонкую гармошку, а потом сантиметр за сантиметр натягивать на ножку. Лишь бы не порвать. Колготки, как единственные нарядные, береглись и доставались по особым случаям. Но всё равно порвались раньше, чем выросла нога.

В моём детстве праздничным блюдом была отварная картошка с тушёнкой. Ароматную, горячую, с маслицем, её, как королеву, вносили в комнату в огромной кастрюле. И каждый мог наесться до отвала: праздник ведь, много наварили.

Оттуда, из чуточку голодного, капельку донашиваемого за других, немножко без излишеств, оттуда, из бедного, бюджетного, разведённого детства липкий страх, что дочке тоже придётся выбирать: книгу или платье? Страх, что покупка обуви на осень – одной пары, универсальной от безысходности — будет событием. Долго планировавшимся, несколько раз откладывавшемся и, наконец, произошедшим. И от этого страха, спрятанного, почти забытого, никак не избавиться. Хоть ты обложись ботиночками.

***

Текст выше — трехлетней давности. Вспомнила о нем только что, когда переводила деньги за летний языковой лагерь для Санька. Вспомнила, полезла перечитать и поняла, что все. Напокупала ботиночек! Наелась, навыбиралась, закрыла гештальты, успокоилась. Набаловала я наконец через Санька свое детство.  Прошел, притих этот дикий страх, что Санька будет жить в бедности. Не так уж много и потребовалось, кстати. 

2017-05-24_23h16_46

Самокат, беговел, коньки, лыжи, велосипед, коляски для кукол, модельное платье, сшитое на заказ, детский домик, стопки, стопки, стопки прекрасных книг, полеты на самолетах, чумовые паззлы, языковой лагерь, лесной лагерь, фестивали, частный детский сад, дизайнерские резиночки для волос, маникюры и стрижки в салоне, бархатные туфельки и финские комбинезоны, свой уголок с кроваткой и лесенкой, не планируемые заранее покупки пышных платьев и стоматолог в клинике с детской горкой и лазалками, бассейны, английские, живописи в студии, путешествия, в конце концов, — все, мама, все, все хорошо, все есть, все, о чем ты и мечтать не могла, все теперь есть, моя хорошая, балуй, балуй свое дитя себе в радость. Все хорошо. Все хорошо.

 Автор: Настя Дмитриева