Абсолютная детская безопасность: польза или вред. История папы

— Не ешь сосульки! Горло заболит…

— Не бегай! Опять разобьешь коленки…

Знакомо? Да, иногда они падают. Но, обжегшись, идут дальше, порой несутся сломя голову и не смотрят под ноги, чтобы вновь спотыкаться и набивать шишки. Детство — это коварная полоса препятствий, чреватая самыми непредсказуемыми неожиданностями. Казалось бы, родителям не с руки оставаться сторонними наблюдателями.

Можно было бы расстелить соломку на всем протяжении этого большого пути: безоглядно оберегать от малейшего насморка, каждой занозы и следить, чтобы не лизнул на морозе железную горку. Потому что больно и неприятно. Взрослые об этом хорошо знают. (Интересно, откуда?)

А может, надо, наоборот, подставить подножку, сделать какую-то «маленькую гадость» растущему организму? Чтобы упал, ушибся и что-то понял. Ведь именно такие моменты надолго запоминаются. Иногда на всю жизнь.

О чувстве самосохранения:

Несколько лет назад произошло событие, которое заставило меня пересмотреть собственные взгляды на абсолютную детскую безопасность. Перед Новым годом мы с женой накупили подарков и попрятали их по всей квартире. Места выбирали повыше. Чтобы дети не добрались. У ребенка чувство ожидания подарков обострено особенно. Иногда оно достигает точки кипения, и сюрприз хочется уже сейчас, а не в Новогоднюю ночь…

— Папа! На меня шкаф упал… – рыдал мне в трубку десятилетний сын Димка.

Слова лились малосвязным потоком. Единственное, что удалось понять — грохнулся большой кухонный пенал. По самым скромным подсчетам, веса в нем на полцентнера. Внутри почти вся кухонная утварь, включая кастрюли, чугунки для плова, сковородки, кухонные комбайны, мясорубки и куча всего прочего. Та дорога к дому была самой длинной в моей жизни, почти бесконечной…. От растерянности я даже не сообразил позвонить в службу спасения или соседям. Успокаивало только то, что ребенок разговаривает, а значит, жив и можно на что-то надеяться.

Спустя полчаса мне открыл дверь совершенно целый и невредимый Димка. Лицо было опухшим от слез, глаза красные, но в остальном — ничего особенного. Пенал, действительно, упал, правда, не на пол. Его верхняя часть опиралась на кухонный стол, а сама конструкция напоминала большую горку. Под ней вполне приличное свободное пространство, в котором мог уместиться сидящий ребенок. Собственно это его и спасло. Падая вместе с пеналом, сын соскользнул вниз и сел на пятую точку.

В общем, хороший эпизод для какого-нибудь киношного экшна. По другую сторону стола валялась красочная смятая коробка с микроскопом. Это его мы до Нового года спрятали на крыше нашего пенала. Вероятно, заметив краешек незнакомой коробки, этот десятилетний отрок не придумал ничего лучше, кроме как полезть наверх. В качестве опоры использовал пару промежуточных полок. Здоровый лоб даже не догадался подставить табурет.

После случившегося мы с женой долго анализировали возможные причины. Ведь ребенок не пострадал только по счастливой случайности. Тот неподъемный шкаф мог падать вместе с сыном и в другую сторону, где нет опор и препятствий. Да и дело совсем не в пенале. Он с таким же успехом мог порезаться или засунуть что-нибудь в розетку. В конце концов, ошпарить себя кипятком, потому что ни разу в жизни не обжигался. У него начисто отсутствовало чувство самосохранения. Слишком сильно и тщательно мы его оберегали от возможных ошибок!

Пока наш сын был маленький, мы вечно требовали от него правильных поступков и действий. Спасали от неслучившихся бед, не давали прочувствовать боль, обиду и разочарование. Дожив до десятилетнего возраста, Димка практически не знал об их существовании. Спасти его от самого себя можно было только одним — усложнив жизнь.

Мой отец, царствие ему небесное, однажды напрочь отучил меня грызть сосульки и есть грязный снег. Я был непослушный, настырный и вредный. Часто делал назло. Когда принялся обсасывать сосульку на железной горке, папа в кои-то веки промолчал. Он прекрасно видел, к чему идет дело, однако не вымолвил ни слова. В итоге язык прилип к металлу, мне было больно и очень обидно. Отец не смеялся, но смотрел вопросительно. «Ну, и как!?» — читалось в его взгляде. Казалось, что меня толкнули и бросили. Но мне хватило, чтобы запомнить урок навсегда. Чтобы научиться думать о последствиях, надо чтобы неприятность обязательно случилась. Иногда ее надо пережить.

После падения пенала мы стали усложнять Димкину жизнь. Нет, это не была камера пыток, да и мы с женой не инквизиторы. Я бы назвал тот процесс пресловутой полосой препятствий, но уже с ручным управлением. Сын учился уже в восьмом классе, когда разгорелся конфликт. Это был настоящее противостояние отцов и детей. Как-то глубокой осенью поймал его на пути в школу в непотребном виде. Наш максималист гордо шествовал по улице без шапки, шарфа и теплой куртки. Подставлял голые уши и шею всем ноябрьским ветрам.

— Ты чего в таком виде? — искренне поинтересовался я.

— Все так ходят, — огрызнулся подросток.

— Иди домой, оденься…

— Мне не холодно…

Только на повышенных тонах удалось заставить его развернуться. Он действительно сходил домой, оделся. Но сделал это не для себя, а потому что так захотел папа. Несколько последующих дней сын общался со мной через губу. Он был зол на меня. Я в душе подозревал, что урок он так и не усвоил. Наверное, потому что урок как таковой не состоялся. Спустя неделю Димка загремел в инфекционку с гнойной ангиной. Строгий больничный режим, полный запрет на любое прямое общение с близкими. Абсолютная изоляция от внешнего мира. Телефонные разговоры не в счет.

Вернулся домой через десять дней. Задумчивый и притихший.

— Ну как — весело там? — осторожно поинтересовался я.

— Обхохочешься, — грустно согласился Димыч.

На дворе уже стояла зима, давили амурские морозы. 36-40 градусов для утреннего Благовещенска в порядке вещей. До школы шесть кварталов по длинной прямой улице. Летом такая прогулка только в удовольствие, но зимой этот маршрут напоминает аэродинамическую трубу, в которой беспрерывно дует ледяной ветер.

— Дай денег на автобус, — попросил сын, собираясь в школу.

— Нет наличных, — цинично соврал я.

— Пешком что ли?

— Другого выхода нет…

Спустя пару дней заметил, что наш подросток сменил легкую вязаную шапочку на меховую ушанку, в кои-то веки натянул варежки и достал давно забытое термобелье. Ходить в тоненьких джинсиках по 30-градусному морозу, как минимум, неприятно!

Двух младших дочек долго носил домой из садика на своих плечах, по очереди. Посажу одну верхом, вторую за руку, и вперед с песней. На середине пути смена экипажа. Им весело, мне полезная нагрузка. У подъезда спешиваемся. Дальше самая серьезная часть пути. Перестал заносить их на пятый этаж примерно в трехлетнем возрасте. Они канючат, идти тяжело. В принципе, мне не трудно, однако, протягивать руку помощи не спешу.

— Я устал! — отвечаю категорично. — Всю дорогу вас на себе вёз. Мокрый уже…

Поднимаются медленно. Пыхтят в своих зимних комбинезонах и объемных пуховиках.

Переводят дух на каждой лестничной клетке. Я не тороплю. Не важно, с какой скоростью они пройдут эту дорогу. Главное, чтобы они достигли финиша, в принципе.

В последний раз помогал им одеваться в младшей группе. Приду в садик, у воспитателя заберу и бросаю в раздевалке на произвол судьбы: «Я на улице подожду. Здесь жарко». Домой придём, а колготки задом наперед, свитера шиворот-навыворот. Однако сердце кровью давно не обливается. Как давно не обливается кровью при виде разбитых коленок. Ушибы и ссадины не самая высокая цена за бесценный опыт, который позволит избежать более крупных ошибок и неудач!

Автор: Андрей Анохин.